Реклама
Психологические тесты онлайн
Проверьте свои знания и интуицию, узнайте ваш характер и достойные качества!
Posobie.info – полезный сайт для родителей Введите номер пособия и выиграйте ценные призы!
Войти
Регистрация
I триместр
II триместр
III триместр
Первые недели
Малыш до года
От года до 3 лет
От 3 до 7 лет
Читай
Общайся
Выигрывай
Сервисы
Фотоконкурсы
Правила форума
Форум / Естественное родительство /

"Меня зовут женщина" Мария Арбатова

1 2 3  далее »
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Helen_v
Елена
– – – – – – – – – – – – – – – –
Чтобы установить себе персональный девиз, оставьте на форуме 500 сообщений Если добрый ты, то всегда легко...
Владимир (08.06.2006)Кирилл (20.07.2008)
Последний визит: 19 января 2014 | 5:06
На сайте: c 22 ноября 2006
Рейтинг: 461
– – – – – – – – – – – – – – – –
Почетный старожил сайта
– – – – – – – – – – – – – – – –
Меня зовут женщина
Мария Арбатова

В детстве меня пугали бабой-Ягой, в юности - гинекологом. Все педагогические оговорочки и весь ученический фольклор вели дело к тому, что наиболее хорошенькие и наиболее кокетливые девочки нарвутся на свой страшный суд именно в гинекологическом кабинете.

На помойке за ремонтирующейся поликлиникой валялось списанное зубоврачебное кресло, и весь шестой класс посещал его однополыми группами: мальчики отвинчивали никелированные винтики и гаечки, а девочки репетировали будущую женственность, садясь в кресло с плотносжатыми ногами, страдальчески задранным к небу подбородком и сложенными на груди руками. Уверенность в том, что кресло - гинекологическое, была столь же высока, что и уверенность в том, что в этом кресле над тобой надругаются не меньше, чем в стоматологическом.

Увиливание от медицинской диспансеризации в старших классах было сложноразработанной технологией, передаваемой из уст в уста; меньшинство не желало обнародовать отсутствие невинности, большинство вынесло из культуры и воспитания, что быть носительницей женских половых признаков стыдно, и относилось к посещению гинеколога как к глубокой психологической травме.

Короче, первый раз я попала к гинекологу, будучи изрядно беременной.

Маман в белом халате ввела меня без очереди в кабинет поликлиники, в которой работала сама, и мой восемнадцатилетний взор объял металлическое сооружение, необходимость взбираться на которое отличала меня от противоположного пола.

- Мне твои слезы до фонаря! - орала страшная тетка, моющая руки в резиновых перчатках, на бледную молодую блондинку с огромным животом и огромными синяками под глазами. - Я за тебя отвечать не собираюсь! Кого ты мне родишь? Урода? Я точно говорю, я тебе как врач говорю, ты мне стопроцентно родишь урода! - она прыгнула от раковины и, присев, резиновым пальцем надавила на щиколотку блондинки, - Видишь, какие отеки? Рука по локоть проваливается!

- Я не могу лечь в больницу, - заплакала блондинка в голос, - Мне не с кем ребенка оставить! У меня родители далеко, а муж - пьет...

- Муж у нее пьет! - обратилась страшная тетка к моей маман, - А у кого не пьет? Ваша девочка?

- Дочка, - гордо сказала маман и стыдливо добавила, - Как бы не было там беременности, - тоном, которым она, как терапевт говорила о больных "как бы не было там пневмонии" или "как бы не было там инфаркта".

- Чужие-то дети как растут! Помню, она тут в пионерском галстуке по поликлинике бегала! Раздевайся, - махнула тетка резиновой перчаткой в сторону кресла.

- Доктор, миленькая, не могу я в больницу ложиться, он когда напьется, сына бьет, - заголосила блондинка. Я начала прилежно снимать свитер.

- Свитер не снимай, джинсы снимай, колготки и трусы, - зашептала маман.

- Как вы мне все надоели! - заорала страшная тетка на блондинку и обернулась ко мне. - Что ты в кресле сидишь как в Большом театре? Никогда что ли не сидела?

- Никогда, - голосом двоечницы призналась я.

- Ноги раздвинь!

- Как? - испугалась я.

- А как под мужиком раздвигала?! - заорала тетка, и ринулась на меня.

- Ну, и от кого же мы беременны? - спросила тетка у маман, копаясь в моих гениталиях.

- Мальчик, студент, заявку подали, - оправдывалась маман без всякого энтузиазма: конечно, ей хотелось зятя покруче.

- И на кого же наш студент учится? - спросила тетка.

- На певца. На оперного певца, - уточнила маман.

- Певцы, они гуляют, - подытожила тетка свои познания о жанре, - А сама-то?

- В университете учится, - подсказала маман.

- На кого?

- На философа, - стыдливо призналась маман.

Тетка застыла вместе с руками, по локоть погруженными в меня, и со смесью брезгливости и любопытства на лице спросила:

- Что же это за работа такая, философом? Где же это они, философы, работают? Что же это за семья такая, певец и философ? Сто лет живу, такого не видала!

- Вот именно, - сказала маман. - Пошла бы в медицинский, в юридический.

- Пишу направление на аборт, - резюмировала тетка.

- Конечно, на аборт, - подпела маман. - Куда им дети?

- Это точно, - сказала тетка, и, едва сполоснув руки, погрузилась в эпистолярный жанр.

- Надо сначала университет закончить, а потом беременеть, - важно заявила маман, как будто ее кто-то когда-то спрашивал, что вслед за чем делать, и как-будто она когда-нибудь хоть чуть-чуть позаботилась о моем образовании в области предохранения.

- Да у них в голове ветер, что бы понимали о жизни, - вздохнула тетка.

- Странно, что она меня не уговаривала рожать, - сказала я за дверью.

- Да она сама пятнадцать абортов сделала, - поведала маман.

Мысль о том, что результатом беременности восемнадцатилетней девушки, выходящей замуж за любимого, может быть рождение ребенка, мне в голову не приходила. Высоты философской мысли манили меня сильнее совковой бытовухи, сопровождающей студенческое материнство. Соображения о продолжении рода точно так же не посещали ни моего жениха, ни мою маман. Жених, понятно, был виноват, раздавлен и растерян; но честолюбие, связанное с будущими профессиями, помноженное на инфантилизм, вскормленный гиперопекающими матерями, объединял нас и делал непригодной к размножению парой.

На следующий день, я заплела волосы в косы, и в страшном, синем, неоформленном фасоном больничном халате села в очередь. Подавленные женщины, сидящие на стульях в операционную, крики сиюсекундной жертвы и выведение ее под белы рученьки, со всеми мизансценическими подробностями... Она падает, сестры прислоняют ее к стенке и стыдят:

- Вы, женщина, думаете, что вы у нас одна такая? Вон, целая очередь ждет! Давайте быстрей в палату, и пеленку толком подложите, кровь-то льется, а убирать некому! Вы же к нам нянечкой работать не пойдете?

Производственная бытовуха; ожидающие женщины, деловито поглядывающие на часики, что они еще сегодня успеют по хозяйству кроме аборта; устало-злобные сестры; надсадный крик из-за закрытой двери... По лицам видно, что все идет как надо, взрослые люди привычно занимаются взрослым делом, и только я, инфантильная дура, ощущаю происходящее в трагическом жанре.

- Под наркозом делают? - спросила я у толстой немолодой бабы, из последних сил придавая голосу естественность.

- Ну, ща, под наркозом! - ответила она, шумно зевая.

- А как же? - испугалась я.

- Скажи спасибо, если новокаин вколят, - баба посмотрела на меня, увидела про меня все, и отвернулась с отвращением и фразой, - Молоко на губах не обсохло, а туда же!

- А почему они так кричат, если новокаин колят? - повернулась я к молодой женщине, в романтических серьгах.

- Потому что новокаин не на всех действует, - улыбнулась она. - Ты поменьше анализируй, сиди и считай слонов.

- Каких слонов? - взмолилась я, ощущая полную безграмотность и недостойность своего пребывания в одной очереди со взрослыми и опытными.

- Ну, также как когда не спится, говори про себя "один слон да один слон - два слона, два слона да один слон -три слона, три слона да один слон - четыре слона". Как до тысячи слонов досчитаешь, так и аборт кончится, если, конечно, без осложнений.

На двадцать седьмом слоне выкрикнули мою фамилию.

- Тебе сколько лет, детка? - спросил в операционной пожилой армянин в халате с короткими рукавами, скрестив на груди мощные руки, покрытые мощной шерстью.

- Восемнадцать.

- Первый аборт?

- Первый.

- Не хочет жениться?

- Хочет, просто научная карьера и дети, - вякнула я, чтоб потянуть время.

- Мать есть?

- Есть.

- Кем работает?

- Врачом.

- ......., - он длинно выматерился по-армянски, - Я не буду тебя сегодня чистить. Первые аборты часто кончаются бесплодием. У тебя целая ночь, чтобы подумать. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумала.

Я посмотрела на него с собачей благодарностью и сказала:

- Я подумаю. И имейте в виду, у меня аллергия на новокаин, - это было грамотной ложью, которой меня обучила маман, вместо того, чтобы обучить предохранению.

- Мне можно только под общим наркозом.

- Мы не делаем под общим, но за то, что ты меня послушалась и согласилась подумать, я лично договорюсь с наркологом из другого отделения.

Я выпорхнула из операционной, сияя, и очередь проводила меня тяжелыми больными взглядами. Конечно, я не думала ни о чем, кроме того, что под наркозом ничего не увижу и не услышу, я была обычным нравственным недомерком, и стоимость жизни, которую собралась убивать, ассоциировала только с собственным физическим дискомфортом. Но я делала это в компании людей, приучивших меня к тому, что "так надо", и готова была разделить с ними ответственность.

- Вернулась? - спросил армянин с неприязнью.

- Вернулась, - пролепетала я.

- Как знаешь, вчера это было на моей совести, сегодня - уже на твоей.

Больше я ничего не помню, кроме того, что потом в палату пришел жених, и мы, обнявшись, гуляли под дождем, не предполагая, что это может быть опасно. Потому что самое страшное было позади, и можно было готовиться к свадьбе, веселиться, мотаться по кабакам на деньги, присланные в качестве свадебного подарка. Можно было любить друг друга и пробовать в качестве партнера жизни вдвоем, которая называлась браком, но по сути была подростковой радостью жить без родителей. Казалось, что я заплатила за право выйти замуж существу в белом халате по имени гинеколог, сторожащему вход во взрослую жизнь.

- Опять что ли беременна? - через несколько месяцев спросила страшная тетка во все той же поликлинике, и во все том же присутствии маман в белом халате, который уполномачивал ее ходить во все кабинеты без очереди, но не уполномачивал на просветительские жесты по отношению к взрослой дочери, - Опять токсикоз, опять резус отрицательный, пишу направление на аборт.

- Не надо направления, - тихо, но твердо сообщила я.

- И что ж ты собираешься делать?

- Рожать ребенка.

- Да ты что? - удивилась тетка так сильно, как будто я была мужского рода. И кого же ты мне родишь, такая худая, такая бледная, с таким гемоглобином?

- Я не вам буду рожать, а себе, - начала было я, но маман, понимая, что я уже выросла из судороги страха в кабинете гинеколога, и начинаю хамить за прошлое, настоящее и будущее, застелилась мелким бесом:

- Решила рожать, что с ней сделаешь? Я хотела, чтоб вы ее наблюдали, а то наш участковый совсем мальчик, студент.

- Да он студентом и умрет, малохольный, в бабу толком залезть не может, не знаю как уж он своей жене ребенка сделал, - ответила. - Порядок есть порядок, наблюдать должен он...

Молодой гинеколог выглядел чуть постарше меня, мы были смущены как пионеры, которых в наказание голыми поставили друг против друга.

- Материнство, это очень ответственный шаг, - сказал он, густо покраснев, заполняя медицинскую карту круглым детским почерком.

- Ага, - ответила я.

- Вас уже кто-нибудь осматривал? Тогда я вас осматривать не буду.

- Ага, - ответила я.

- Вот направление на анализы. Чувствуете себя плохо? Вот больничный.

- Ага, - ответила я.

- В пятницу я читаю лекцию для первородящих, ну, в ней ничего такого. Единственное, что полезно, это, когда начнутся схватки, надо массировать себе вот здесь, - он задрал халат, повернулся ко мне спиной и начал мощными кулаками растирать свои джинсы вокруг копчика.

- А как же там массировать, если лежишь на спине? - удивилась я.

- Не знаю, нас так учили.

Беременность давалась не легко, меня ежедневно выворачивало до полудня, я кидалась на людей как человек вернувшийся с войны, и читала классику, чтобы ребенок родился высоко интеллектуальным. Однако, вся классика оказалась набитой страшилками и пугалками, и что бы я не начинала читать, там немедленно кто-то умирал родами. Молодой гинеколог попривык ко мне и начал покрикивать, заучив роль старших наставников:

- Вы что, женщина, себе позволяете? Вы почему так вес набираете? Вы должны забыть слово соль. Ни грамма соли в день! Что вы ели сегодня?

- Бананы и коробку зубного порошка, - честно отвечала я.

- А как вы его едите? Вы его водой размешиваете? - интересовался гинеколог с важным видом.

- Нет, просто так, чайной ложкой.

- Но это же невкусно, - возражал он.

- Я пока не была беременна, тоже так думала.

- Я собираюсь вас госпитализировать, потому что в стране высокая смертность беременных.

- А при чем тут я?

- У вас много воды в организме. Кого вы мне родите? Никого не родите! У вас уже младенец растворился в воде!

После визитов в поликлинику я рыдала всю ночь, а потом решила, что чем меньше буду видеться с лечащим врачом, тем здоровее будет мой ребенок. Но гинеколог был из породы отличников, с пафосом новообращенства он заставал меня дома, подкарауливал во дворе; однажды он встретил меня с мужем на улице, мы перебежали на противоположную сторону, и он кричал через дорогу:

- Женщина, у вас отеки, давление! Если завтра не ляжете в больницу - умрете в родах! Вот тогда меня вспомните! Женщина, если с вами что-то случится, меня лишат диплома, а в нашей стране не хватает гинекологов!

Ночью, после встречи, у меня обнаружилась угроза выкидыша. Приехала скорая, пожилая врачиха сделала несколько уколов, посмотрела на мое токсикозное личико с непропорционально большими от худобы глазами, на живот, исчерченный синими и красными разводами как глобус и перевешивающий мое девятнадцатилетнее тело на шаг вперед, и сказала:

- Мужу скажи, что как подойдет еще раз гинеколог с прогнозами, сразу надо бить по харе, иначе он и тебя и еще много женщин искалечит, и поищите блат провериться на двойню, сдается мне, что там двое.

Ультразвук в застой существовал в стране только в институте гинекологии, матушка нашла ход туда. Разбитные молодцы в белых халатах намазали живот чем-то скользким, поводили по нему лапкой от аппарата и предъявили мне на экране двух младенцев внушительных размеров.

Чувство нереальности захлестнуло меня. До этого все логические попытки ощутить внутри себя живое существо мне не давались. То, что я беременна, то, что это кончится появлением кого-то маленького, и то, что я буду его матерью, я понимала, но по отдельности. Сознание мое не было приспособлено к тому, чтобы эти факты выстроились причинно-следственно. Культура моей страны не готовила меня к этому. "Ты - девочка, будущая мать, и потому не должна", - далее следовал список несправедливых ограничений, шаг в сторону - побег, слышала я с младых ногтей так же часто и с той же степенью недоверия как и то, что воинская обязанность - почетный долг каждого гражданина. "Я - мать", - кричала маман, мотивируя любую карательную гадость. Чугунные и каменные матери толпились по городам и весям страны, их прообразы ругались в очередях, жаловались на пьяниц-мужей, охотно подставляли детей под расправу детских садов, больниц, пионерлагерей, школ, и мне совсем не хотелось пополнять их ряды.

Совковая символика материнства не пускала ростков в моем организме, конверсия из богемно-университетской девушки в мать близнецов казалась мне непосильной. Собственно, я не сумела сосредоточиться на ней, потому что линия фронта за физическое выживание проходила по кабинетам гинекологов.

В больницу меня все-таки уложили. Отделение патологии беременности находилось в аварийном здании. Горячей воды не было, туалет был один на весь этаж, и напротив него всегда стояла очередь бледных женщин, поддерживающих руками животы. В палате было кроватей тридцать, чтобы сэкономить пространство, на двух женщин полагалась одна тумбочка. Атмосфера в палате не способствовала появлению здорового потомства, если одна беременная с патологией могла устроить вокруг себя психушку, то помноженная на тридцать... Гражданские войны за открывание форточки в тридцатиградусную жару доходили до прихода сестры, делающей успокаивающие уколы всем участницам. Ночные "сказки Шехерезад" больше всего напоминали страшилки после отбоя в пионерских лагерях про маньяков, вурдалаков и являющихся в гости покойников. Амплуа злодеев здесь, однако, занимали неграмотные гинекологи, пьяные мужья, подлые начальники и бессовестные свекрови. Напичканная культурой университетской тусовки, я пыталась стать здесь своей, взрослой женщиной и подробно впитывала галиматью, полезную для психологов и историков, но убийственную для молодухи, собравшейся рожать.

- Плановое кесарево, - ткнула в меня пальцем во время обхода плечистая грубая тетка из тех, что работают в овощных магазинах и заведуют гинекологиями, и пошла дальше.

- Почему кесарево? - закричала я и побежала за теткой, поскольку в данном случае она заведовала гинекологией.

- А вы сами не понимаете, женщина, почему? - удивилась тетка, на ходу. - Измерьте бедра сантиметром и подумайте. Ребенок в такой узкий таз не пролезет, женщина, ему место нужно, и сами помрете, и детей замучите. Я вам в карте пишу красными чернилами, чтоб видно было про плановое кесарево, а то вдруг вы не ко мне придете рожать.

- Конечно, не к вам.

- А чем это вам мое отделение не нравится? - обиделась она.

- Вчера у женщины в нашей палате начались схватки, сестра сказала, что надо подождать, что в родилке два стола, и оба заняты.

- Ну и что? - удивилась тетка. - И что случилось? Ну, покричала немножко в палате. Да моя мать меня вообще в поле родила. Сено косила и прямо на нем родила.

- Я бы хотела иметь более комфортные условия, чем ваша мать.

- Тогда дайте телеграмму Брежневу, что вы тут одна особенная, пусть он у вас на своем письменном столе роды принимает. А я за свою зарплату и так слишком много делаю!

На общепалатном обсуждении было вынесено решение, что кесарево много лучше традиционного способа, во-первых, боли не чувствуешь, во-вторых, врач все время рядом, а без кесарева его хрен найдешь, когда рожаешь. Были рассказаны все, имеющиеся в репертуаре двадцати девяти воспаленных страхом сознании, истории про смерть с кесаревым и из-за отсутствия оного. И когда все угомонилось, задышало, засопело и захрапело, я лежала в темноте и, плача в подушку, крутила в голове кубик Рубика предстоящего. Конечно, сильно манил наркоз, и при пробуждении две хорошеньких детишки в конвертах, завязанных шелковыми бантами. Но, будучи университетским головастиком, я изучила горы литературы по данному вопросу, и среди прочего выяснила, что вегето-сосудистая система детей, появившихся на свет кесаревым путем, плохо приспособлена к перепадам давления.

Однако, на мне как мраморная плита лежала глубоко внедренная гинекологами мысль о том, что в области родов я не способна ни на что; и что все советские женщины с широкими бедрами спокойно и радостно рожают по одному ребенку на сене, в кровати, в лифте, у станка и домны, и только я, богемный выродок, мало того, что беременна сразу двумя, да еще с резус-конфликтом, токсикозом, узкими бедрами и необоснованными претензиями.

Как-то я пережила эту больничку с ледяными умываниями по утрам в тесном умывальнике, уставленном трехлитровыми банками анализов по Земницкому; с едой, от одного запаха которой, может случиться выкидыш; с грязными окнами, выходящими на больничный морг и прочими аксессуарами, сопутствующими вынашиванию людей двадцать первого века.

Из больнички я отправилась во Всесоюзный институт гинекологии, в котором рожали жены дипломатов, космонавтов, блатные и предельно патологичные. Я относилась к третьим и четвертым. Приятельница маман, работающая там, предупредила:

-У нас конечно, лучше, чем в роддомах, но если ты почувствуешь, что началось и не позвонишь мне, я ни за что не ручаюсь.

Палаты были на шесть рядовых беременных или на одну посольско-космонавтско-генеральскую. Санитарка на замызганной тележке развозила трупного цвета кашу для рядовых и ресторанные изыски для посольско-космонавтско-генеральских. К ним посетителей пускали в палату, мы довольствовались записками, телефонными и оконными перекрикиваниями. Правда, мой муж одевал белый халат, и со свойственным ему артистизмом пробирался на четвертый этаж, где я ждала его, спрятавшись в полутемном коридоре. И мы обнимались как революционеры-подпольщики, потому что к концу беременности чувство "оскорбленности и униженности" становилось вероисповеданием, и я уже вместе с администрацией полагала, что будучи на сносях, встречаясь с собственным мужем, преступно нарушаю режим. И попавшись, должна понести законное наказание в виде немедленной выписки и родов в еще менее комфортабельном месте. Беззащитность и неадекватность беременных такова, что из них получаются лучшие в мире зомби. Измученные русской кухней негритянки жарили на плитке бананы с подсолнечным маслом, а кореянки тушили селедку в молоке. Душераздирающие запахи, помноженные на токсикозное восприятие, тиражировали расистские настроения. Компенсацией настроений было только регулярное посещение длинноногой негритянки тремя другими женами ее посольского мужа, и фольклор, рождающийся вокруг этого.

Институт отличался от аналогичных учреждений еще и присутствием большого количества чернокожих и желтокожих студентов. Я могла есть, спать, умирать, когда в палату врывалась толпа, и бойкая преподавательница с пачкой историй болезни выуживала одну и, водя по мне указкой, тараторила:

- Интересный случай, девятнадцать лет, двойня, резус-конфликт, - и двадцать студентов по очереди ощупывали мой живот, стараясь выглядеть крутыми профессионалами.

- Вам не кажется, что однажды я рожу посреди показательных выступлений? - спросила я.

- Ничего, ничего, мы на вас еще зачет будем сдавать, - ответила она.

Однажды я легла на спину и потеряла сознание. Поскольку пост с нашатырем находился в другом конце коридора на расстоянии с пол-остановки автобуса, то в сознание возвращали с помощью битья по моему хорошенькому, с моей точки зрения, личику. Придя в себя, я снова легла на спину и снова отрубилась. Собравшиеся вокруг врачи, долго рефлексировали, пока не разошлись, пожав плечами. Мне предстояла ночь, и я панически боялась принять горизонтальное положение. Я сидела до утра по-сиротски обняв подушку, но утром свалилась, заснула и выключилась. В таком виде застала меня энергичная профессорша, которую привела толпа недоумевающих врачей. Профессорша выматерилась, дала мне крепкой ладонью по морде, усадила в постели и обратилась к толпе.

- Я не понимаю, как вы учились в институте? Кто вам выдал дипломы? Посмотрите на нее, типичная двойня, дети с большим весом пережимают полую вену. Это не патология, это норма для тех, кто считает себя специалистом! - врачи смотрели в пол.

- А вы, женщина, запомните, на спине, пока не родите, вам делать нечего!

- А на чем же я буду рожать? - похолодела я.

- На боку. Француженки традиционно рожают на боку, а кореянки, вообще, на корточках.

- Но у меня в карте написано красными чернилами плановое кесарево, - взмолилась я. - Как мне будут делать кесарево на боку или на корточках?

- Дайте карту, - потребовала профессорша. - Видите, женщина, я вычеркиваю плановое кесарево и пишу вместо этого синдром полой вены.

- Но ребенок не пройдет в такие узкие бедра? - заорала я.

- Кто вам сказал такую глупость? У вас идеальные бедра. Идеальные близнецовые бедра. Моду устроили на кесарево! Никаких кесаревых! Вот если трое суток будете рожать, тогда получите свое кесарево! - и она вышла, стуча каблуками и обмахиваясь моей картой. Я уже ничего не понимала, могла только плакать и взывать к милости божьей.

Иногда я подходила к зеркалу, разглядывая глыбу голого живота, он шевелился и рельефился как Солярис, из него обозначались головы, колени и локти. Умом мне было плохо понятно, что это дети, и я скорее относилась к этому как к некой абстрактной разумной массе, с которой вела диалоги, которой жаловалась на жизнь, и к которой обращалась с просьбой не лупить меня ногами по внутренним органам во время разборок, которые у них уже тогда начались. И просьбы мои, надо сказать, уже тогда не оставались без внимания. Звериным инстинктом я понимала, что теперь не одна в границах собственной кожи, но интеллектуальным опытом я ведала только то, что ответственность за выживание всех троих в шестеренках медицинской машины несу в одиночку. И дрожала от этого как осиновый лист по мере приближения счастливого дня, к которому меня готовили как к судному.

Однажды ночью я проснулась в луже воды, о смысле которой мне никто ничего никогда не объяснял. Вокруг спали взрослые тети, и было неудобно будить их для глупых расспросов. Я тихонечко поковыляла к посту. Медсестра храпела, накануне приложившись к разведенному спирту. Вода продолжала течь.

- Пожалуйста, - трясла я ее плечо, - мне нужна помощь.

- Женщина, ну что вы все никак не угомонитесь, спать надо ночью, - зарычала дежурная сестра.

- Какая-то вода течет, я не понимаю, - мялась я.

- Вечно одно и то же... Сколько хоть времени?

- Не знаю, я без часов.

- Ну, так пойди, посмотри. Тебе это надо или мне? Как последняя дура, я засеменила к часам в другой конец коридора, комплексуя от текущей на линолеум воды и того, что не даю спать человеку.

- Пять часов, - доложила я, вернувшись.

- Ладно, пошли, - сказала медсестра, вяло встала и поплелась по коридору.

- Куда пошли?

- На кудыкину гору... рожать пошли, женщина.

- Рожать? - у меня отнялись ноги.

- Что ты стоишь, женщина, как деревянная? Иди в лифт.

На автопилоте я зашла в лифт, а медсестра завезла туда каталку.

- Ложись на каталку.

- Зачем? - прошептала я.

- Инструкция такая. Воды отошли, значит надо лежать.

- Зачем же вы меня через весь коридор к часам гнали?

- Вот родишь ребенка, его воспитывать будешь. А меня нечего воспитывать, а я за семьдесят рублей за каждой из вас бегать не обязана. Иностранцы хоть подарки дарят...

Предродовое отделение представляло зал, уставленный аппаратурой и кроватями, на которых лежали и страшными голосами кричали женщины.

"Как обидно умирать такой молодой, такой красивой, такой талантливой", - горько думала я.

- Женщина, уже, наконец, по-человечески ляжте на спину! - заорал молодой парень в белом халате.

- Не могу. В карте написано, что у меня синдром полой вены, - четко по военному ответила я.

- Нет такой вены в человеческом организме, я здесь врач, а не вы. Ляжьте, вам сейчас провода оденут!

Молоденькая медсестра начала опутывать тело проводами, а лоб - ремнем с металлическими пластинками, соединенными с аппаратом.

- Вот включатель, женщина, вправо - усиливает, влево - ослабляет. Поняли?

- Нет, - ответила я, поняв только то, что спокойно умереть мне не дадут.

- Ну, как схватка сильная пошла, так увеличиваете, как кончилась, так уменьшаете.

- А что там?

- Да я не знаю. Ток какой-то, научная работа. Потом будете анкету заполнять, как он вас обезболил.

Я крутанула включатель - шарахнуло током, нечеловеческая поза, в которой я старалась выглядеть лежащей на спине, и в то же время на спине не лежать, добавляла в мизансцену шарма.

Дежурный врач шелестел страницами детектива в инфернальной обложке. Вид человека, читающего на ночном дежурстве детектив, вероятно не был бы криминалом в каком-то другом отделении. Палитра воплей смешивалась и множилась в высоком потолке как северное сиянье: тоненько выла маленькая кореянка, басом рычала длинноногая плечистая блондинка, плакала толстая женщина с косой и надсадно кричала моя соседка с обожженным обезболивающим током лбом.

- Сердце у тебя каменное, как с тобой только жена живет? - начала моя соседка диалог с врачом.

- Что вы, женщина, из себя строите? Не вы первая, не вы последняя рожаете, - ответил он, хрустнув перелистываемой страницей.

- Ах ты, гадина в портках! - завопила соседка. - Да что ты про это знаешь? Я третьего рожаю, а тебе бы одну менструацию в год - ты бы к ней девять месяцев готовился!

- Все, - сказал врач, - мое терпение иссякло! - захлопнул книжку и вышел.

- Дура, - закричала длинноногая соседка. - Что ты его выгнала? Ты у меня теперь будешь роды принимать?

- Да он бы твои роды заметил, если только б ты ему , прямо на книжку родила! - не осталась в долгу соседка.

Все это напоминало космический корабль, жестоко запущенный с женщинами, не имеющими возможности позвать на помощь и не обученными оказать ее себе сами. Энергетика боли все больше и больше закручиваясь в воронку, толкала этот корабль вперед к катастрофе. Я очнулась от густого вопля и дымящегося лба, постфактум осознав, что оба события относятся ко мне. Безуспешно пытаясь обуздать следующий вопль, я с трудом заставила себя не крутить переключатель тока на максимум во время схватки; нижняя половина тела отделилась от меня и носилась под потолком, размахивая простынями как крыльями, а верхняя, вцепившись в кровать, пыталась рефлексировать между воплями. Время потеряло смысл, комната наполнилась полумраком и гулом, и я начала прощаться со всем, что мне было дорого в этой жизни.

Застучали каблуки, и мамзель в очочках с маской брезгливости и усталости на пухлом личике, возмущенно произнесла надо мной:

- Женщина, ну, что ж вы рожаете и молчите? Нам же с вашей двойни надо показатели записать. Перебирайтесь на каталку.

Мое поведение в этот момент можно было обозначить любым словом, кроме молчания, но понятие дискуссии осталось в том мире, с которым я уже попрощалась. Я поползла на каталку как краб, и уже плохо сознавала как в другой комнате, до потолка заставленной мониторами, мамзель запихивала в разные части меня датчики, и бегала среди экранов и тетрадок, в которые заносила показатели остатков моего существования.

- Это для меня или для детей? - спросила я между схваток, свистящим шепотом.

- Это для науки, женщина, - гордо ответила мамзель, и если бы она стояла поближе, я бы врезала по ее напудренному личику ногой от имени всех женщин, рожавших в совке.

Каким-то образом я очутилась на родильном столе около окна, залитого солнечным светом, огромные круглые часы похрустывая минутной стрелкой, показывали девять сорок.

- Никого нет, потому что пересменок, - нежным голосом сказала дама с соседнего родильного стола. Было тихо как в крематории, за окном галдели птицы, от эмоционального перенапряжения в голове и сердце перегорели все лампы, и в состоянии сладостной отстраненности я ждала конца.

В комнату зашли две немолодые женщины, подошли ко мне, и на их крик сбежался весь персонал отделения. Без всякого интереса я услышала, что роды должны были произойти час тому назад, что порвана до ушей, и что непонятно, чем я теперь буду рожать, и что всех за это можно уволить, а перед этим оторвать руки.

- Не волнуйтесь, все будет хорошо! Как вас зовут? - резюмировала пожилая женщина, развернула меня на спину, и почти улеглась сверху. Поскольку последние несколько месяцев меня не называли иначе, чем женщина, поскольку у меня не было сил сказать ей, что мне категорически нельзя лежать на спине; поскольку я ощущала это как долгожданный конец, способный прекратить пытки; я выговорила ватным языком:

- Меня зовут - женщина, - и потеряла сознанье. Я открыла глаза в облаке нашатыря и увидела неправдоподобно огромного, черноволосого орущего младенца.

- Посмотрите какой красавец, - щебетали женщины.

- Можно я его потрогаю? - попросила я. Его поднесли ко мне, я испуганно прикоснулась, он показался мне горячим как пирог, вынутый из духовки.

- Не расслабляйтесь, сейчас будем рожать второго. Он у вас очень стремительный, уже околоплодных вод нахлебался, - сказала пожилая женщина.

- А можно отдохнуть?

- Нет, у нас на все и про все пять минут. Быстро капельницы в руки и ноги! - и целый взвод акушерок, оказывается их было не так уж мало по штатному расписанию, начал привязывать мои конечности к капельницам и галдеть как птичий базар. Не прошло и пяти минут, как я увидела второго такого же младенца, его шлепнули, и он заорал громче первого.

- Это тоже мой? - пролепетала я в состоянии восторженной идиотии.

- Конечно, - ответила медсестра, отматывающая капельницы, - скажите спасибо, что сюда зашла профессор Сидельникова, иначе вам бы ни одного не видать!

Дальше был не отапливаемый ободранный коридор, в котором я и моя соседка лежали на каталках два часа, а животы лежали на нас как сдутые дирижабли. В состоянии обокранности и униженности мы изучали завитушки лепнины на потолке.

- За ними хоть там присматривают? Или как за нами? - спросила я.

- Они не расскажут, - мрачно ответила соседка.

- Женщины, не спать! - орал на нас каждый проходящий мимо.

- Почему нас не везут в палату? - обессилено спрашивали мы.

- Два часа спать нельзя, чтобы не пропустить внутреннее кровотечение, а сиделки у нас только для иностранок.

- Но здесь холодно!

- Это, чтоб спать не хотелось.

Через два часа я была на операционном столе.

- Наркоз переносите? Здесь час зашивать надо, все в лохмотьях, - сообщил веселый парень в зеленом халате.

- Переношу, - ответила я, и, наконец, отключилась под маской.

- Мужу скажете, что с него бутылка, зашил на совесть, теперь все как новое. Только почему же он вас так поздно к нам рожать привез? Вы же теперь полгода сидеть не сможете? - сказал парень через час.

- Он меня привез к вам месяц тому назад...

- Ну, ладно, мы тут тоже люди смертные, все бывает. А вы сами где работаете?

- Я учусь.

- На кого?

- На философа.

Он хотел было сказать, что вот мол, у вас в философии тоже не все в порядке, но одумался и заменил это на:

- Вот и отнеситесь к этому по-философски.

Видимо, это было последней каплей, потому что из меня прорвались все накопленные организмом рыданья. Это была просто пляска святого Вита.

- Да успокойся, успокойся же... - метался врач, то прижимая меня к столу, то заглядывая в смежную комнату, в которой естественно же отсутствовала хирургическая медсестра. - Да у тебя от такого плача все швы полетят, придется еще час шить! Да ведь все так хорошо, у тебя такие сыновья роскошные! Что ж ты плачешь, милая? - и набирал в шприц ампулы одну за другой, и орал в коридор. - Лена, Лида, где вас черт носит? - и совал в мое синее от уколов предплечье какие-то бесконечные шприцы. И все начинало плыть вокруг меня: слепящие лампы, появившиеся, наконец, медсестры, зеленые стены. И в сумерках лекарственного коктейля я видела себя голой, бегущей по длинному, не отапливаемому коридору института гинекологии сквозь строй плюющих и бросающих в меня землей врачей к открытой освещенной двери, пытаясь прикрыть ладошками огромный живот...

Все это произошло со мной семнадцать лет тому назад только по той причине, что я - женщина. И пока будут живы люди, не считающие это темой для обсуждения, это будет ежедневно происходить с другими женщинами, потому что быть женщиной в этом мире не почетно даже в тот момент, когда ты делаешь то единственное, на что не способен мужчина.

Ссылка
Оценить
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу nevelena
Елена
– – – – – – – – – – – – – – – –
Чтобы установить себе персональный девиз, оставьте на форуме 500 сообщений Нет предела совершенству!
VADIM (08.06.2006)MARGO (26.12.2009)
Последний визит: 14 января 2014 | 1:56
На сайте: c 12 декабря 2006
Рейтинг: 328
– – – – – – – – – – – – – – – –
Ветеран форума
– – – – – – – – – – – – – – – –
...так нас рожали...



Какое счастье, что мы уже рожаем не так!
Оценить
Сообщение от незарегистрированного пользователя. Или этот пользователь был ранее зарегистрирован на сайте, но удалил свой аккаунт.
круто, ничего не скажешь. хотя у Арбатовой свои тараканы
Оценить
Нет подписи
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Natrix
Елена,  Posobie.info 
Старший (01.03.2006)Мелкий (02.11.2013)
Последний визит: 29 ноября 2019 | 14:20
На сайте: c 5 августа 2006
Рейтинг: 6725
– – – – – – – – – – – – – – – –
Надежда и опора сайта
Победитель конкурса Декабрьский мистер
– – – – – – – – – – – – – – – –
nevelena
...так нас рожали...
Какое счастье, что мы уже рожаем не так!


Это кому как повезет. Полно еще врачей, у которых методы и отношение не изменились Sad
Оценить
Сообщение от незарегистрированного пользователя. Или этот пользователь был ранее зарегистрирован на сайте, но удалил свой аккаунт.
эт точно. но мы на то здесь и виснем, чтоб другие могли спросить совета и знали что и как происходит и к кому бежать если что. вот мне показалось, что относятся хорошо если 1. муж присутствует. 2. сильно не орешь. тогда они к тебе уважением проникаются и 3. знаешь что делать надо. они чувствуют твою уверенность и уже не могут тебе навязывать свой стиль. хотя в родах показывать уверенность не выходит
Оценить
Нет подписи
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Lena
На сайте: c 26 мая 2006
Рейтинг: 561
– – – – – – – – – – – – – – – –
Надежда и опора сайта
Руководитель клуба
– – – – – – – – – – – – – – – –
Написано сильно, что и говорить...

Ну а насчет того, что сейчас все не так - очень многое так. Sad
Не в мелочах (сейчас УЗИ без проблем и прочее), а в общем отношении к женщинам.
И вообще в медицине в этом смысле ничего не изменилось, в отношении врачей к пациентам. Они до сих пор никак не усвоят, что медицина - это всего-навсего услуга, и мнят себя чуть ли не богами.

До них никак не дойдет, что клиенты выбирают, какую им сделать стрижку и делать ли ее вообще, воспользоваться химчисткой или нет.
И медицина это тоже сфера УСЛУГ. И не более того. Где желание клиента (или нежелание) - закон.
Оценить
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу nevelena
Елена
– – – – – – – – – – – – – – – –
Чтобы установить себе персональный девиз, оставьте на форуме 500 сообщений Нет предела совершенству!
VADIM (08.06.2006)MARGO (26.12.2009)
Последний визит: 14 января 2014 | 1:56
На сайте: c 12 декабря 2006
Рейтинг: 328
– – – – – – – – – – – – – – – –
Ветеран форума
– – – – – – – – – – – – – – – –
Lena
И вообще в медицине в этом смысле ничего не изменилось, в отношении врачей к пациентам. Они до сих пор никак не усвоят, что медицина - это всего-навсего услуга, и мнят себя чуть ли не богами.


Я согласна, что до сих пор и везде есть этот тип отношений: врач-пациент, по принципу: учитель и школьник.
Именно по-этому я не хочу рожать, если еще доведется, ни в каком больничном учреждении!
Оценить
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Lena
На сайте: c 26 мая 2006
Рейтинг: 561
– – – – – – – – – – – – – – – –
Надежда и опора сайта
Руководитель клуба
– – – – – – – – – – – – – – – –
nevelena
Именно по-этому я не хочу рожать, если еще доведется, ни в каком больничном учреждении!

Не могу не согласиться.
Но у большинства получается, что чтобы прийти к такому решению - надо это выстрадать. Мало кто до первых родов догадывается об этом.
Оценить
Сообщение от незарегистрированного пользователя. Или этот пользователь был ранее зарегистрирован на сайте, но удалил свой аккаунт.
Lena
Но у большинства получается, что чтобы прийти к такому решению - надо это выстрадать. Мало кто до первых родов догадывается об этом.


я слышала про домашние роды, но первые все-таки побоялась. подумала и положилась на нашу медяцину. мне в общем повезло. хоть и не гладко но прошло хорошо. главное малыш родился и здоровый
Оценить
Нет подписи
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Lena
На сайте: c 26 мая 2006
Рейтинг: 561
– – – – – – – – – – – – – – – –
Надежда и опора сайта
Руководитель клуба
– – – – – – – – – – – – – – – –
Первые роды очень многие боятся, даже те, кто знает про домашние роды. Потому что плохо понимают, что это такое - роды...
Поэтому в большинстве случаев домашние роды начинаются со вторых родов Smile

Повезло - это замечательно! Smile

К сожалению, мало кому везет.
И, к еще большему сожалению, мало кто догадывается, что ему не повезло и считает эти дикие роды - нормой, потому что "так у всех".

У всех - стимуляция, окситоцин, всем - амниотомию (вскрытие плодного пузыря), всем - обезболивание, многим - выдавливают ребенка, многим - эпизиотомия (рассечение промежности), у очень многих роды "вызывают", у всех - раннее перерезание пуповмны. У многих - детей после родов отбирают, прикладывание к груди сразу после родов в большинстве случаев - одно название. И еще многое, многое, многое...
Всё как у всех. Норма. Sad
Только грудью после таких родов почему-то (удивительно - почему?) кормят всего 30%. Да и среди них почему-то (опять-таки - почему?) у большинства молоко "заканчивается" через несколько месяцев.

Ну а так - всё нормально. Как у всех. С атопическим дерматитом, с ИВ, с неврологическими проблемами, с бесконечным лечением от всего и бесконечными врачами...
Оценить
Сообщение от незарегистрированного пользователя. Или этот пользователь был ранее зарегистрирован на сайте, но удалил свой аккаунт.
Lena
У всех - стимуляция, окситоцин, всем - амниотомию (вскрытие плодного пузыря), всем - обезболивание, многим - выдавливают ребенка, многим - эпизиотомия (рассечение промежности), у очень многих роды "вызывают", у всех - раннее перерезание пуповмны. У многих - детей после родов отбирают, прикладывание к груди сразу после родов в большинстве случаев - одно название. И еще многое, многое, многое...

Всё как у всех. Норма.

Только грудью после таких родов почему-то (удивительно - почему?) кормят всего 30%. Да и среди них почему-то (опять-таки - почему?) у большинства молоко "заканчивается" через несколько месяцев.



Ну а так - всё нормально. Как у всех. С атопическим дерматитом, с ИВ, с неврологическими проблемами, с бесконечным лечением от всего и бесконечными врачами...


ну да. все как у всех. только уж больно тяжело перестроиться на домаг=шние роды. если отказ от прививок это уже для родившегося младенца, то когда он еще не родился а мама будующая, и Вы совершенно правы, ничего не знает про роды очень сложно довериться только природе, когда она так давно далеко от нас.
Оценить
Нет подписи
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Noviriska
Ирина, 43 года,  Одинцово-10 
– – – – – – – – – – – – – – – –
Чтобы установить себе персональный девиз, оставьте на форуме 500 сообщений Эээх, красота я, красота, красота неписана...
Татьяна (16.09.2004)Елена (25.09.2006)
На сайте: c 24 марта 2007
Рейтинг: 2848
– – – – – – – – – – – – – – – –
Ветеран форума
– – – – – – – – – – – – – – – –
 Личная страница   Сообщения (3373)   Фотоальбом   Личное сообщение 
Lena
И, к еще большему сожалению, мало кто догадывается, что ему не повезло и считает эти дикие роды - нормой, потому что "так у всех".


Все, что Вы описали - это правильно, в какой-то степени, но давайте посмотрим правде в глаза. Будь Вы заведующей какого-нибудь роддома, Вы бы отказались полностью от этих мер?
Оценить
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Natrix
Елена,  Posobie.info 
Старший (01.03.2006)Мелкий (02.11.2013)
Последний визит: 29 ноября 2019 | 14:20
На сайте: c 5 августа 2006
Рейтинг: 6725
– – – – – – – – – – – – – – – –
Надежда и опора сайта
Победитель конкурса Декабрьский мистер
– – – – – – – – – – – – – – – –
Noviriska
Все, что Вы описали - это правильно, в какой-то степени, но давайте посмотрим правде в глаза. Будь Вы заведующей какого-нибудь роддома, Вы бы отказались полностью от этих мер?


Проблема в том, что заведущие и врачи, применяя все эти меры (по крайней мере большинство из этих мер), руководствуются не нуждами роженицы, а своим удобством и желание не нести ответственность Smash Даже кесарево умудряются за деньги делать по "желанию пациентки" cranky
Оценить
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Noviriska
Ирина, 43 года,  Одинцово-10 
– – – – – – – – – – – – – – – –
Чтобы установить себе персональный девиз, оставьте на форуме 500 сообщений Эээх, красота я, красота, красота неписана...
Татьяна (16.09.2004)Елена (25.09.2006)
На сайте: c 24 марта 2007
Рейтинг: 2848
– – – – – – – – – – – – – – – –
Ветеран форума
– – – – – – – – – – – – – – – –
 Личная страница   Сообщения (3373)   Фотоальбом   Личное сообщение 
Natrix
руководствуются не нуждами роженицы, а своим удобством и желание не нести ответственность


Обезболивают тоже? Мне кажется, уж что-что, а обезболить, как правило, просят сами роженицы. До родов все такие правильные - чтоб я, да никада! А во время схваток начинают вопить - ойойой, обезбольте меня быстрее (очень часто такое встречается).
Natrix
Даже кесарево умудряются за деньги делать по "желанию пациентки


А я и не говорю, что все в нашей медицине так хорошо и воздушно. Но так уж прямо всех под одну гребенку. Потом еще раз. Я, поначалу тоже возмущалась, когда читала подобные вещи (кесарево, обезболивание, окситоцин), а потом просто мысленно попыталась поставить себя на их место. Каждый день поступают роженицы, круглые сутки. Если со схватками, то отказать не имеешь право. А роддом не резиновый, куда-то их надо размещать, персонал тоже не умеет клонироваться, чтобы стоять неусыпно, не отходя ни на шаг возле каждой роженицы, держать за ручку, успокаивать и ждать естественного родоразрешения, которое может произойти, как писала в какой-то теме Lena, и через 72 часа, а может и больше... А роженицы все поступают и поступают. И многие истеричные мамзели орут, чтоб им срочно кесарево делали (небось по 10 раз на дню такие встречаются), обезболивали, а если откажешь, еще и засудят. Да много можно представить, если воображение позволяет...Я больше, чем уверена, что так оно все и есть на самом деле... Их тоже можно понять
Оценить
Нажмите, чтобы просмотреть личную страницу Natrix
Елена,  Posobie.info 
Старший (01.03.2006)Мелкий (02.11.2013)
Последний визит: 29 ноября 2019 | 14:20
На сайте: c 5 августа 2006
Рейтинг: 6725
– – – – – – – – – – – – – – – –
Надежда и опора сайта
Победитель конкурса Декабрьский мистер
– – – – – – – – – – – – – – – –
В том-то и дело, что сама система наших роддомов (да и всей медицины) ужасна. В том числе и это:
Noviriska
И многие истеричные мамзели орут, чтоб им срочно кесарево делали (небось по 10 раз на дню такие встречаются), обезболивали, а если откажешь, еще и засудят.

говорит о том, что у женщины не было нужно подготовки.
Естественно, что люди всякие бывают. Но проблема тут глобальней IMHO
Оценить
Форум / Естественное родительство / "Меня зовут женщина" Мария Арбатова 1 2 3  далее »
Показать панель форматирования
Предварительный просмотр
Показывать смайлы
Я читал и принимаю правила общения на сайте
Сообщать мне о получении ответов в этой теме